В этой теме нет ответов

[AND.ru.XA]

Правда о коробейниках
Монякова О.

Коробейники, или ходебщики, или офени — так называли на Руси крестьян, которые, торгуя разными мелочными товарами, ежегодно со своими подвижными лавочками-коробьями отправлялись из своих жилищ во все концы России и рассеивались от самых южных ее границ до самых отдаленных областей Сибири. Коробейниками их звали потому, что они носили свой товар в больших лубочных коробах, ходебщиками — поскольку ходили по России пешком. С этим все ясно. А вот откуда взялось прозвище «офени»? Для объяснения этого было три предания или толкования, существовавших у самих офеней. Во-первых, они говорили, что «где их случится двое или трое, они называют себя Мясыками, а Мясыки-де был народ, кочевавший по Волге, от которого они будто и заимствовали свое название и язык свой». Другое предание повествует, что торговцы-венгры из города Офина первые стали называть себя офенями, а потом это название перешло на других ходебщиков. По третьему преданию, название офеней происходит от торговцев-греков из Афин, переселившихся на Русь в XV в. Называли их афинями, или по здешнему произношению офенями. Это тем более вероятно, что в существовавшем искусственном офенском языке много слов, взятых из греческого.

Ходебщики-торговцы появились на Руси издревле, а характер первобытной торговли был исключительно меновой. Например, волжские болгары привозили в русскую землю свой хлеб и выменивали его на меха бобровые, собольи, беличьи. В летописи читаем, что, когда в 1024 г. был страшный голод в Суздальской земле, «все люди идоша по Волзе в Болгары и привезоша жито и тако ожиша». Торговые сношения постепенно расширялись в Суздальской земле и впоследствии сделались исключительным занятием и главной хозяйственной отраслью для обитателей северо-восточного края этой области, позднее составившей Шуйский, Ковровский и Вязниковский уезды Владимирской губернии. Это главное гнездо офенства. Причина занятия этой деятельностью заключалась в неплодородии почвы, малоземельности и малой урожайности, недостаточной для пропитания населения.

В Шуйском уезде офенство существовало как отрасль промышленности еще в XV в., а в XVI столетии оно уже было достаточно развито. Как удостоверяют старинные акты, тогда шуяне вели торговлю разными мелочными товарами и табаком, ходя по Украине. В конце XVII в. в городе Шуе и уезде стала развиваться мануфактурная промышленность, и с ее постепенным расширением офенская торговля между жителями вытеснилась работами на фабриках. С этого же времени, как будто приняв эстафету, офенскою торговлею стали заниматься крестьяне казенной Алексинской волости Ковровского уезда. Позднее офенство распространилось еще на пять волостей Ковровского уезда: Бельковскую, Великовскую, Клюшниковскую, Санниковскую, Овсянниковскую и на соседний Вязниковский уезд. Торговля эта с каждым годом все расширялась, и к концу XVIII в. развитие ее в этих местностях достигло апогея. Составились компании торговцев, образовались большие артели, в которых капитал был общий, паевой, как говорили офени. Годовые обороты офенской торговли доходили до 6 млн. рублей и более.

А производилась эта торговля следующим образом.

Каждый год офени на Нижнегородской и Холуйской ярмарках, а частью и в Москве закупали первоначально товары; потом с 20 августа по 10 сентября начинали отправляться из домов своих в Малороссию, польские и западные губернии, на Кавказ и в самые отдаленные края Сибири. Торг они производили развозкою и разноскою товаров по домам и на ярмарках. Домой возвращались к маю или июню. Офени, отправляясь из дома, нагружали коробья свои по десяти и более на один воз, и, таким образом, за одним возом выходило из домов и возвращалось обратно пешком человек по десять, и потому они не говорили, что кто-то из них приехал, но пришел; вероятно от этого они и получили прозвище ходебщиков.

Офени — большей частью крестьяне, не имевшие никакого собственного капитала, но умевшие заслужить своей оборотливостью и аккуратностью доверие купцов. От них они получали сукна, плис, ситцы и различные мелочные товары: серьги, кольца, пуговицы, ленты, помаду, духи и т. д., а также книги. Холуйские, мстерские, палехские иконописцы доверяли им свои иконы. В городах офени появлялись редко, но не было такого глухого селения, которого не оживляли бы они своим появлением раза два в год. Надо видеть офеней в селениях: тут они на просторе; торговля происходила под открытым небом, возы их окружались бабами, — одна покупала медный крестик, другая ленту, третья ситец. Часто у покупщиц недоставало денег, а надобно купить и того и другого. Тут офеня шел навстречу: или давал в долг до следующего раза, или брал за товар холст, глиняную посуду, что имелось. Что получил в одном селении, то сбывал с выгодой в другом, часто отъехав на каких- нибудь пять верст.

Как только возвращались офени домой, хозяин каждой артели назначал день съезда к нему приказчиков (счетовщиков) и работников, делал с ними расчеты по торговле и в жаловании. Хорошо служивших нанимал вновь и отмечал прибавкою жалованья, лучших работников делал счетовщиками, а со служившими дурно расставался. Этот день расчета назывался у офеней дуваном. Если привезли барышей много, то хозяин устраивал артели большое угощение на открытом воздухе, которое длилось сутки или двое и сопровождалось катаньем и песнями.

Заветной мечтой каждого офени было открыть «новые места» для сбыта товара, разбогатеть и обзавестись приказчиками, которых он мог бы с товаром посылать в разные стороны. Богатые офени имели до 10 — 15 приказчиков, которых нанимали с конца июля до Пасхи за жалованье от 120 до 150 рублей в год, мальчик получал 45 рублей. Харчи были хозяйские, платье и обувь свои. Офеня был не прочь перейти и к оседлой торговле, если на новых местах встречались подходящие для того условия. Многие из ковровских и вязниковских офеней утвердились на Урале и в Сибири.

Несмотря на трудность промысла, большинство офеней закоренелые скитальцы, у которых бродяжничество превратилось в органическую потребность. Во время отъезда офеней для торговли домами их управляли и оплачивали все подати их братья, отцы, матери, жены. Они же занимались всем хозяйством и посевными работами.

Отдельного разговора заслуживает своеобразный офенский язык, который был выдуман офенями для того, чтобы скрыть от других свои намерения и расчеты. «Это язык искусственный, вымышленный, исподволь для плутовских совещаний торгашей», — писал В. И. Даль. Похожий язык был у тверских нищих, где нищенство составляло промысел, у конских барышников, у воров в столицах. Вот образец офенской речи: «Ропа кимать, полумеркоть. — Пора спать, полночь».

С середины XIX в. офенская торговля с каждым годом стала угасать. Упадок ее объясняется устройством и улучшением в России путей сообщения, в частности железных дорог. Условия жизни в селах и в городах изменились: у жителей их появились более частые сношения с торговыми и фабричными центрами, а следовательно, возможность иметь во всякое время все необходимое для себя. Тем не менее последние офени исчезли из русского быта лишь в начале XX в.


(«Коробейник», № 2/98).

Ольга МОНЯКОВА, старший научный сотрудник Ковровского историко-мемориального музея