Эпическая драма разгрома Западного фронта в июне 1941 стала после войны хрестоматийным примером, наряду с поражением армии Самсонова в Пруссии в 1914 году. Уже 28 июня немцы заняли Минск. В двух котлах у Волковыска и Минска были окружены дивизии из состава 3, 4 и 10 советских армий, уничтожено 11 стрелковых, 6 танковых, 4 моторизированных и 2 кавалерийских дивизии. Общие потери погибшими, пропавшими без вести и пленными превысили 300 000 человек. Командующий округом – генерал-полковник Д. Г. Павлов поплатился за это жизнью и был расстрелян, вместе с ним его судьбу разделил ряд высших офицеров штаба округа, несколько комкоров и командармов. Командующий ВВС округа генерал-майор И. И. Копец, скорее всего, повторил бы их судьбу, но он свой выбор сделал еще 22 июня. Узнав о понесенных авиацией потерях, генерал застрелился.
В личности командующего ЗапОВО как в капле воды отразилась вся Красная армия образца 1941 года. Он был командующим, который быстро выдвинулся на верховную должность из-за проредивших армию репрессий. Но версия о том, что он не имел достаточной подготовки, которая так легко все объясняла и послужила в дальнейшем поводом для его расстрела, не является истиной. Назначая лишь его ответственным за то, что произошло в июне 1941, мы тем самым беремся утверждать, что другой человек на его месте мог бы исправить ситуацию. Как будто ситуация, при которой Западный фронт устоял бы под ударами немцев, даже не требует доказательств. Некоторые особенно подкованные специалисты утверждают, что достаточно было поставить имеющиеся танки Т-34 и КВ в засады, как позже поступал генерал Катуков под Москвой и немецкие танки сгорели бы еще до Барановичей. Но таких людей ставит в тупик вполне резонный вопрос «где эти засады организовывать?». По-видимому, Павлов должен был знать точные маршруты наступления немецких войск. Но он не знал, а когда узнал – было уже поздно.
1293048935_june1941_2.jpg 74,53К
0 Количество загрузок:
Прежде чем судить Павлова надо поставить себя на его место и рассматривать события, принимая во внимание те данные, которые были в его распоряжении. Само по себе расположение Белостокского выступа уже предполагало проведение операции на окружение и это, конечно же, знал Павлов. Все дело было в том, что подобная операция могла быть проведена разными способами, что представляло трудности и обороняющимся и наступающим. Главным и для тех, и для других был вопрос определения точки схождения наступающих танковых клиньев. От немцев ждали подобной операции, но на небольшую глубину, с попыткой образования котла в районе Волоковыск, Барановичи.
Исторические события, так часто бывает, толкают вперед случайности. Что-то подобное произошло в 1941 году в районе Бреста. Наученный горьким опытом 1939 года, тогда Гудариан уже пытался овладеть еще польской Брестской крепостью, в кампании 1941 года он спланировал двойной обходной маневр. Образно говоря, быстрый Гейнц «дул на воду», вместо того чтобы бросить свою танковую группу вдоль шоссе у Бреста, он загнал ее в труднопроходимую для танков местность южнее и севернее Бреста. Брать крепость и штурмовать город должна была пехота. И вот начав утро 22 июня «за здравие», Гудариан закончил его «за упокой». Немцы захватили много мостов, но многие из них были пригодными для пехоты и легкой техники, не для танков. Весь день 22 июня танковая группа потратила на борьбу с местностью, пытаясь выбраться на шоссе. К вечеру 22 июня многие части еще так и не переправились через Буг. Вышедшее же на шоссе части 3 и 4 танковых дивизий 49 моторизованного корпуса немцев в конце дня уткнулись в сгоревший мост через Муховец в районе Булково. Гудариан был раздосадован таким началом, но именно эта его задержка сыграла одну из ключевых ролей в разворачивающейся драме Западного фронта.
К концу дня Павлов и его штаб занимались оценкой событий и пытались разработать меры противодействия. Павлов не знал всего, что знаем сегодня мы, он руководствовался данными разведки. Что же он видел? Первое разведдонесение от 14:00 сообщало, что противник прилагает все усилия для взятия Гродно, второе от 16:15 говорило о том, что основные усилия авиации противника отмечаются на участке Гродно-Лида. Вечерняя итоговая разведсводка от 22 часов содержала следующие данные. С рассветом границу СССР перешли немецкие части в размере до 30-32 пехотных дивизий, 4-5 танковых, до 2 моторизованных, 40 артиллерийских полков, около 4-5 авиаполков, одна десантная дивизия. И вот здесь разведчики ошиблись несильно, действующие против округа силы были определены примерно верно, особо подчеркивалось, что в зоне действия соседа справа границу перешла танковая группа, чьи силы оценили в 4 танковых и моторизованных дивизии.
1293048982_june1941_1.jpg 57,23К
1 Количество загрузок:
Но совсем другая картина была по распределению этих войск. Так утверждалось, что на Гродно наступают 2 танковых и 2 моторизованных дивизии, на самом деле там была одна лишь пехота. Но уже автоматом на другие направления оставалось 2-3 танковых соединения. Еще одну танковую дивизию разведка «нашла» на южном фасе Белостокского выступа, но и там не было танков, только пехота усиленная САУ «Штурмгешюц». На Брест оставалась 1-2 танковых дивизии, это был роковой просчет, недооценка силы противника на левом фланге.
Для этого были и вполне объективные причины, авиаразведка фронта была ослаблена понесенными за день огромными потерями. Можно было еще принять во внимание такой критерий, как глубина вклинения вражеских частей и введение в бой танков. Именно на Гродненском направлении такая ситуация отмечалась. В районе Бреста Гударина вводил свои танки в бой кружными путями и в Минске их пока не видели. Позже, как назло пришла директива №3 Генштаба, которая предписывала совместно с Северо-Западным фронтом нанести контрудар во фланг Сувалковской группировки немцев. Это вполне состыковывалось с тем, что видел Павлов, противник в районе Гродно – представлял главную опасность. Так самое крупное и боеспособное механизированное подразделение фронта (6 мехкорпус) было брошено в бой под Гродно, где вынуждено было таранить прочную противотанковую оборону пехотных дивизий вермахта. Но левый фланг командующий без внимания не оставил на этом направлении вводились в бой пехота, 47 стрелковый корпус в составе 55, 121 и 155 стрелковых дивизий.
Самое печальное, что разобраться в обстановке в штабе фронта не смогли и 23 числа, по прежнему оценивая действующие на левом фланге силы немцев, как незначительные. Между тем 2 танковая группа 23 июня смяла части 4 армии Коробкова. И за день ее передовые танковые части продвинулись на 130 км, достигнув излучины реки Щара. Именно здесь произошла встреча 55 стрелковой дивизии и танковых дивизий немцев. Бои в излучине Щары длились весь последующий день 24 июня. Упорными боями дивизия на сутки задержала немецкий танковый каток, в одном из этих боев погиб и командир дивизии полковник Иванюк.
1293049023_june1941.jpg 45,3К
0 Количество загрузок:
Но главное было не в этом. В бою, который произошел ранним утром 24 июня, разведбат 155 стрелковой дивизии рассеял моторизованный отряд немцев. В одной из легковых машин были обнаружены 2 карты, одна из них была с нанесенной обстановкой. Эта карта сразу же была направлена в штаб фронта, где произвела эффект разорвавшейся бомбы, как будто пелена спала с глаз командующего. По нанесенной на ней обстановке было ясно видно, что против его левого фланга действует 3 немецких танковых корпуса, один из них во втором эшелоне.
Далее сыграл свое слово фактор времени. Карта была захвачена около 4 часов утра 24 июня, какое-то время ушло на отправку ее в штаб фронта, как назло тот именно 24 июня передислоцировался из Минска в Боровую, часть времени была потерян здесь. Но даже с учетом этого, первое решение с учетом данных, содержащихся на карте, было принято в 15:20 25 июня, прошло около полутора суток. Возможно, командующий потратил их на перестраховку, данные необходимо было проверить, по крайней мере, теперь было понятно, где искать.
Генерал Павлов не был связан какими-либо приказами «стоять насмерть», не запрашивал ставку, дожидаясь ее решения, уже на 4 день сражения он отдает войскам приказ на отход. В случае успеха войска фронта могли избежать неминуемого разгрома. 6 механизированный корпус разворачивался на 180 градусов для удара на Слоним, он должен был стать авангардом и главной пробивной силой отступающих войск. Но, отдавая этот приказ, Павлов ослабил давление на фланг немцев у Гродно. До соединения немецких танковых клиньев под Минском оставалось чуть более 2 дней.
Автор Юферев Сергей
